 |
На отмоление смертного греха.
Как, говорит, Петруша, верно, толстая свечка из твоего миллиона-то выйдет?" А Кокорин атеист был, из воинствующих.
Так и вскинулся.
Только не попам, говорит.
Лучше завещаю падшим девкам, пусть каждая по швейной машинке купит и ремесло поменяет.
Не останется на Москве ни одной уличной, вот и будет по Петру Кокорину память". Ну, Амалия и скажи: "Кто беспутной стала, уж не переделаешь.
Раньше надо было, в невинном возрасте". Кокорин рукой махнул: "Ну, на детей, сирот каких-нибудь, Воспитательному дому". Она вся прямо засветилась: "А вот за это, Петруша, тебе многое простилось бы.
Иди, поцелую тебя". Меня злость взяла.
Разворуют твой миллион в Воспитательном, говорю.
Читал, что про казенные приюты в газетах пишут? Да и много им больно.
Лучше англичанке отдать,баронессе Эстер, она не уворует". Амалия и меня поцеловала -- давайте, мол, утрите нос нашим патриотам.
|
|
|
